Ижевск-1 °C
27 марта 2019 Среда
16+

«Ижевск фантастический»: рассказ Олега Дивова «Рыжий пес Иж». Часть вторая

  • 2678
  • 0
Ижевск / Удмуртия
«Ижевск фантастический»: рассказ Олега Дивова «Рыжий пес Иж». Часть вторая
Фото: Ксения Докучаева

ИА «Удмуртия» публикует последний рассказ из серии «Ижевск фантастический». Последним мы представим вашему вниманию вторую часть произведения Олега Дивова «Рыжий пес Иж».

Писатель и публицист Олег Дивов родился в Москве в 1968 году в семье художников- реставраторов Третьяковской галереи. В 15 лет у него уже были журналистские публикации в «Комсомольской правде» и других центральных изданиях. Олег Дивов поступил на факультет журналистики МГУ, затем отправился исполнять гражданский долг. После возвращения из армии оставил университет и занимался копирайтингом, работал в рекламных агентствах, руководил пресс-службой ряда фирм.

В 1997 году вышел первый роман автора «Мастер собак», который он посвятил своему псу. В том же году увидели свет еще два произведения — «Стальное сердце» и «Братья по разуму». Популярность писателю принесли книги, написанные в жанре социально-приключенческой научной фантастики: «Лучший экипаж Солнечной» (1998), «Закон фронтира» (1998), скандально известный роман «Выбраковка» (1999), «Саботажник» (2002), роман- манифест «Толкование сновидений» (2000), «Ночной смотрящий» (2004), «Храбр» (2006). «Консультант по дурацким вопросам» (2012), «Объекты в зеркале заднего вида» (2013), цикл «Профессия: Инквизитор» (2013–2015). Произведения Олега Дивова, неизменно вызывающие бурные споры критиков и читателей, отмечены практически всеми наградами для жанра научной фантастики: «Сигма Ф», «Интерпресскон», «Роскон», «Филигрань», «Странник», «Кадуцей» и другими.

Напомним, «Ижевск фантастический» — это новый проект Центра Высоких Технологий. С помощью редакции журнала «ЕСЛИ» авторы проекта обратились к писателям-фантастам и получили шесть абсолютно разных по стилистике, увлекательных и интересных рассказов, в каждом из которых упоминается Ижевск.

Ранее на нашем сайте появились 5 рассказов, вошедших в цикл. Это рассказ Сергея Волкова «Необычайные приключения мистера Хоуди в Ижевске», «Зеркало Нижнего мира» Алексея Калугина, «Тайный березовый знак» Далии Трускиновской, «Иж-Планета-Спорт» Владимира Васильева, «Земля, вода, воздух» Леонида Кудрявцева и первая часть рассказа «Рыжий пес Иж» Олега Дивова.

Фото: Анастасия Ажимова
"Открытка из Ижевска" - иллюстрация, созданная художником Анастасией Ажимовой по мотивам рассказа Фото: Анастасия Ажимова ©

Олег Дивов

Рыжий пес Иж

Фантастический рассказ

*****

После работы очень хотелось расслабиться, но сегодня Марина ограничилась бокалом вина. Попрощалась с ребятами и пошла домой. Все девчонки разъезжались кто на такси, кто на приятелях, одна Марина ходила пешком, ее за это сначала осуждали — ну сумасшедшая ведь, — потом вроде привыкли. А ей надо было как следует продышаться перед сном. И она не боялась города. Здесь всегда можно договориться с теми, кто ищет приключений, а если попадутся недоговороспособные — врезать самому крутому и убежать. И то, и другое она умела превосходно.

Тропинку через Березовую рощу Марина про себя называла «полкилометра хорошего настроения», но сегодня с настроением как-то не складывалось. Луна светила неплохо, но ветер шумел листвой, и сколько ни напрягай уши, шагов за спиной не услышишь. Пару раз Марина резко оглядывалась — ничего. Она поняла, что нервничает, причем сильно, вот-вот испугается и побежит куда глаза глядят. Это отходит кураж после работы, накатывает усталость, а за ней придет страх. Зря она не выпила крепкого, как делала обычно… А потом все случилось резко и сразу. Ощущение тяжелого взгляда между лопаток. Холод по позвоночнику. И опасность надвигается сзади. Надо было сразу бить с разворота, пусть мимо, просто чтобы отпугнуть, но Марину будто парализовало. Она так ждала чего-то, так готовилась, и вот это пришло, а у нее совсем нет сил. Вот так нас, дур, и убивают. И поделом.

Она была уверена, что горячее дыхание коснулось ее шеи, когда совсем рядом взревел мотор. Силы вернулись сразу, Марина прыгнула в сторону, обернулась, успела заметить, как под деревья метнулась черная тень, а за нею следом в рощу врубился мотоцикл, и пошел там что-то ломать с хрустом и треском.

Марина трясущимися руками достала из сумочки зажигалку и сигареты. Руки тряслись исключительно от нервов, это точно. Мотоцикл кого-то гонял по роще. Она бы ему сейчас охотно помогла, да не хотелось лезть под колеса.

Страха как ни бывало.

Через пару минут мотоцикл появился на тропинке, отряхиваясь и тяжело дыша. Подкатил к Марине, заглушил мотор и преданно уставился на девушку снизу вверх.

— Хороший ты мой, — сказала девушка и погладила его по рулю. — Защитник.

Защитник, неловко изогнувшись, попытался ручкой «газа» достать до сиденья. Не дотянулся, конечно. Марина рассмеялась и принялась его чесать. Мотоцикл зажмурился и вывалил язык.

— Славный мой ижик, — приговаривала Марина.

В неярком лунном свете мотоцикл казался бурым, а не оранжевым, но по всем остальным признакам это был тот самый, из легенды, красавец. Гордость Ижевска — «Иж-Планета-Спорт», он же «Иж-ПС» и потому в народе «пес». Самая быстрая серийная техника Советского Союза, одиннадцать секунд до сотни. Прямо жаль, что не даст как следует на себе покататься, до дома подбросит — и все. Ничего не поделаешь, у него — служба.

А ведь не пила, подумала Марина.

До нее вдруг дошло, что она практически трезвая на полном серьезе общается с неодушевленным предметом. Спинку ему чешет. А этот — тащится. И чего-то пытается ей про себя рассказать по-своему. Получается не очень, но это не мотоцикл плохо говорит, а она плохо понимает.

— Жалко, ты его сегодня не задавил, — сказала ему Марина. — Ничего, в другой раз догонишь.

«Пес» аж вздохнул.

— Ой, погоди… Погоди, дорогой, у меня ведь для тебя что-то есть.

Марина зашарила в сумочке, мотоцикл заинтересованно следил.

— Гляди! Гляди, узнаешь?

Мотоцикл ткнулся ей в руку холодным носом и завилял хвостом. Марина не сразу догадалась, как откинуть сиденье, и тогда он, встряхнувшись всем телом, распахнул его сам.

— А может, ее тебе… Привинтить? Так лучше будет? А куда…

— Давайте поможем! — донеслось издали.

Марина от неожиданности подпрыгнула, мотоцикл оглянулся через плечо.

По тропинке быстрым шагом приближались двое, пожилой и молодой.

— Простите, что вторгаемся, так сказать, в ваши личные дела… Я Вахрушев, главный редактор…

— Дак че, я вас знаю, по телевизору видела. Здрасте.

— Оперуполномоченный Иванов, уголовный розыск, — молодой небрежно махнул удостоверением. — Ваш мотоцикл?

— Мой, — твердо ответила Марина.

— И документы есть?

— Дома забыла.

— Напрасно… — молодой пристально разглядывал «пса». Тот стоял как вкопанный. Если не заметить, что подножка поднята, нормальный такой «пес», никакой мистики.

Главред присел на корточки и вдруг обнял мотоцикл. Прижался лицом к бензобаку и затих.

— Ну и что тут было? — поинтересовался молодой.

Марина сразу поняла, что он не верит в мотоцикл, и завелась с полуоборота.

— В смысле? — процедила она.

— По лесу зачем ездили? Нарушаем?

— Чейта ты такой дерзкий? Где твоя палка полосатая? Тоже дома забыл?

— А документики предъявим, девушка?

— А жетон нагрудный? А жилет со свето-воз-вра-ща-ю-щи-ми элементами?! А ЧЕЙТА ТЫ ВАЩЕ НЕ ПО ФОРМЕ?!

Иванов на всякий случай попятился.

— Молодые люди, не ссорьтесь, — глухо сказал главред. — Мариночка, дайте свечу, пожалуйста. Действительно лучше ее поставить, а то старая еще тогда два сезона отходила, успел погонять братец мой…

В руке у пожилого оказался ключ-свечник. Иванов, подчеркнуто стараясь не смотреть на Марину, хмуро наблюдал за тем, как пожилой колдует над мотором.

— Вы уж извините, мы Василису слегка растрясли насчет вас, — сказал главред. — Волновались очень.

— Дак че волноваться, у меня охрана что надо, — Марина погладила «пса» по сиденью. — Но спасибо, конечно. Эй, гаец, на, гляди мой паспорт.

— Я не гаец, — напряженно сообщил Иванов.

«Ну и хрен тебе тогда!» — хотела от всей души ляпнуть Марина, но решила не обострять. С этого станется уволочь ее в отделение и попытаться оформить за непочтительный образ мыслей.

Главред надел на свечу колпачок, выпрямился и погладил мотоцикл по сиденью. Посмотрел на Марину, и ей стало его очень-очень жалко. Что он сказал — «братец мой»? Как о покойнике сказал. Так вот чей это мотоцикл.

— Вы успели его разглядеть?

— Не-а, — Марина виновато развела руками. — Вообще. Даже фигуру.

— Так здесь был кто-то еще? — оживился Иванов.

— Он испугался мотоцикла, прыгнул за дерево, — сказала Марина главреду. — Извините. Я как-то готовилась, готовилась, что он за мной пойдет, и совсем не приготовилась.

— Что значит — испугался мотоцикла? — напирал Иванов. — Вы ехали, а здесь кто-то был, и?..

— Слышь, ты, не-гаец, — сказала Марина. — Ну вот я дам тебе показания. А ты их даже не оформишь. Ты их в корзину тут же. Потому что бред и глюки. Давай мы без тебя как-нибудь.

Главред молча гладил «пса» по сиденью. А потом спросил его:

— Ну и сколько будешь прикидываться?

Мотоцикл и ухом не повел.

— Вниз посмотри, — сказал главред Иванову. — Загляни под него. Там интересно.

Из-под мотоцикла донесся металлический звяк.

Марина рассмеялась.

— Вот зараза, а? Как он мне нравится! Забрала бы домой, да не пойдет ведь.

— Не пойдет, — согласился главред. — Он на охоте. Вам Василиса ничего не объясняла? Хотя она мало знает…

— Ну и что тут интересного? — спросил Иванов снизу.

— Он подножку уронил, конечно, но не встал на нее. Откинь ее назад, увидишь, что к чему.

— Не откидывается…

Главред отошел от мотоцикла и встал с Мариной рядом. «Пес» застыл неподвижно. Он только слегка вздрагивал, когда Иванов дергал его за подножку.

— Дак че, плохо все это кончится, а? — спросила Марина тихонько. — Нам его никак… Не спасти? Он убьет этого гада и сам убьется, верно?

— Боюсь, что так.

— А почему я?..

— Почти уверен, что случайно. Но нам с вами очень повезло, спасибо большое.

— За что? — искренне удивилась Марина.

— Вы в него верите, — сказал главред. — Мне кажется, кто в него верит, тот ему помогает.

— Да в него полгорода верит!

— Ах, если бы… — главред ласково, отечески, положил руку Марине на плечо. Рука была сильная, теплая, добрая.

— Да я вам точно говорю. У меня на работе все девчонки свечи в сумочках носят. Примета такая — кто со свечой, все будет хорошо. Ну, пусть они не очень верят, но свечи-то… Свечи ему помогут?

— Будем надеяться.

Иванов выпрямился, очень недовольный, и тут у него в кармане зазвонило.

— Да. Так точно, на месте. Осматриваю. Ничего подозрительного… — он бросил мстительный взгляд на Марину и доложил в трубку: — Каталась на нем по Березовой роще. Без документов, вероятно в нетрезвом виде.

Марина дернулась было, но главред ее удержал и прошептал: «Тихо-тихо-тихо…»

— Это вас. — Иванов протянул трубку главреду.

— Слушаю. Дак че, он самый, у меня лично никаких сомнений… А что я могу тебе предъявить?.. Откуда номер, Генка его в последнее лето нарочно снял. Есть только номера рамы и двигателя, я попробую их щелкнуть, но сейчас темно. А потом — что толку? Мало ли откуда тут взялся рыжий «спортач». Он прикидывается ветошью изо всех сил. Я уже сам не верю. А-а… Понял. Ты гений. Это гениально, кроме шуток. Ждем.

Он вернул трубку Иванову и повернулся к Марине.

— Смотри, как было дело. Ты шла с работы, он тут стоял.

— Нет, — отрезала Марина.

Она устала, ее начинало потихоньку трясти после всего пережитого, но за своего любимого «пса» — именно так и никак иначе, — Марина была готова порвать кого угодно.

Главред посмотрел на нее очень внимательно и кивнул.

— Согласен. Когда спросят — рассказывай что видела. Но тогда ни слова неправды. А это значит — мотоцикл не твой. Он сам по себе. Так надо, поверь.

— Вы ему, собственно, кто? Родственник? — съязвила Марина.

— Ну… Вроде как дядя, если тебя такая формулировка устроит. Он принадлежал моему брату.

— А потом?

— А потом брат погиб. И его рыжий пес тоже. А этот рыжий «пес» исчез. И вернулся уже как городская легенда. Как пес-призрак, который выручает девушек на ночных улицах. Говорю — и сам сомневаюсь. Но это так.

Теперь зазвонило в сумочке у Марины. Она коротко бросила в смартфон: «Все нормально, тут твой главный, потом позвоню», сунула его обратно и достала сигареты.

— Рыжая беспокоится. Ну, Васька. Дак чё, кому я правду говорить-то буду?

— Гайцам. Сейчас тут будет машина. Они заберут мотоцикл на штрафстоянку.

— Так он же… А как же… — Марина чуть не выронила зажигалку.

— У вас два выходных. А мы поглядим на его поведение.

Марина поежилась.

— Я, наверное, больше не нужен? — подал голос Иванов.

Голос был полон надежды.

— А вас я попрошу остаться!

Иванов широко зевнул, извинился и совсем по-человечески попросил у Марины сигарету. Минуту-другую все молчали. Потом Марина пробормотала:

— Вы извините, конечно. Но как все это понимать? Я не сумасшедшая. Вы вроде тоже. Ваш брат не просто так погиб? А кто за мной ходит? Это все связано. Но как может быть, чтобы мотоцикл…

— Ну ты же сама видела.

— Видеть-то видела. А теперь он стоит тихонько — и я прямо не знаю. Как он мог?.. Он какой-то волшебный?

— Это не он сам. Это Ижевск, — сказал главред. — Такой особенный город. Никакой мистики. Просто Ижевск.

Послышался гул двигателя, тропинку залил яркий свет. Это приехала машина ДПС. За ней кое-как протолкался эвакуатор.

— Ну, держись, — сказал главред тихонько.

Гайцы взялись за дело споро и несколько даже подозрительно вежливо. Им, судя по всему, объяснили, что тут особый случай. Заявление Марины о том, что мотоцикл гонял по лесу незнакомца, не вызвало никакого видимого удивления. Просто один сдвинул фуражку на затылок, а другой натянул на самый нос. В протокол записали уклончивое: «обнаружила мотоцикл».

Иванов пытался заснуть стоя, но Марина его растолкала.

— Дак че, увидел? — спросила она, тыча ему протокол под нос. — Я что тебе говорила? Вот это самое. Вот оно, мое чистосердечное признание! Обнаружила, мать его, обнаружила! С моих слов записано верно! Это какой-то прямо… Я прямо не знаю… тридцать седьмой год!

— Ну поехали ко мне, другой протокол составим, — предложил Иванов, зевая. — А потом поспим.

Чем оскорбил девушку до глубины души.

Главред заткнул уши. Гайцы старались не ржать.

— Да я не в том смысле! — оправдывался Иванов. — У нас в отделе на диване прилечь можно… Меня срубает просто, день тяжелый был.

Наконец формальности были улажены, мотоцикл погружен на эвакуатор, тот кое-как задом пополз из рощи.

— Мне нужен хороший глоток коньяка, — сказала Марина, нервно ежась. — И хорошая компания. Ты — вали отсюда нафиг, а вас — приглашаю.

— Не очень-то и хотелось, — буркнул Иванов и растворился в темноте.

Главред взял девушку под руку.

— Мне все это приснилось. Чудес не бывает, — сообщила Марина обреченно.

— Бывают, — сказал главред. — Вон Василиса бежит, например. Ее привез мой старый товарищ, который тоже верит в мотоцикл. Ты же хотела хорошую компанию.

— У меня на всех не хватит! — встрепенулась Марина.

— У него с собой есть, — заверил главред.

*****

— Давайте по порядку, — сказал Кузьмин. — Итак, что у нас есть. Был семьдесят пятый год, когда оперативник Геннадий Вахрушев заподозрил неладное. За лето в лесополосе на Буммаше набралось три «глухих» трупа, их ничего между собой не связывало, ну совсем ничего, кроме места. Да и место, в общем, не очень, большой разброс.

Вахрушев знал, что в городе пока еще не было серийных убийц, и тут вроде бы ничего не указывало на серийность. Его смутил один момент — жестокость убийств возрастала. Первая женщина была просто задушена и изнасилована. У второй голова разбита о ствол дерева, что указывало, между прочим, на большую физическую силу. У третьей были множественные повреждения и, в частности, страшно разорвано, фактически перепилено неизвестным предметом горло.

Вахрушев был любопытен и общителен, дружил с самыми разными людьми. Знакомый психиатр подтвердил его догадку: а что, если убийца — дезорганизованный тип, для которого характерна неразборчивость в жертвах, и он еще не выработал свой индивидуальный почерк. Так Вахрушев вышел еще на трех погибших, мужчину, женщину и ребенка. Все погибли в зеленых зонах, ребенок в самом центре города, в парке Кирова. У ребенка — горло в клочья. По двум эпизодам уже сидели какие-то алкоголики, по третьему шел суд. Вахрушев пошел к начальству и ожидаемо получил совет не умничать.

Зимой убийца не был активен, но следующей весной он убил женщину в Березовой роще и обронил орудие, которым уродовал своих жертв — расклепанную цепь от бензопилы. Не исключено, что нарочно. Эта цепь привела Вахрушева просто в бешенство…

— Я его слова повторить не то что при дамах, а просто не могу, — сказал главред.

И немедленно выпил.

Они сидели у Марины, на столе лежал диктофон, Вася делала пометки в планшете. Все очень старались делать вид, что работают. Но думали о мотоцикле — как он там? Стоит на штрафстоянке один-одинешенек, никто его не приласкает, не скажет доброго слова. Никто в него там не верит. Главред считал, что это гениально. Что так мотоцикл будет вынужден проявить себя. Остальные считали, что это жестоко. Наверное, все были правы.

Грустная получилась ночь.

— Пока Вахрушев не увидел цепь, у него еще оставались какие-то иллюзии насчет убийцы. Ну дикий зверь. Ну псих несчастный. Теперь он уяснил, что имеет дело с форменным исчадием ада. С чем-то запредельным. С одной стороны, это была несомненно разумная тварь — хитрая, расчетливая, ловкая. А с другой — такой вот… Инструмент. Совершенно маньячный. И еще из-за этой твари отбывали суровое наказание далеко не самые симпатичные, но невиновные люди. Как минимум по эпизоду с ребенком. Вахрушев снова пошел наверх — и уже серьезно получил по шапке.

Оставался только один шанс — взять гада самому и расколоть. Вахрушев работал буквально день и ночь, без выходных. На него уже стали нехорошо поглядывать коллеги. А он мотался по городу на оранжевом «Иже», усадив перед собой собаку. Говорят, собака умела ездить и просто на сиденье, но тогда нельзя было делать резкие маневры — псине не за что было уцепиться.

Это был кобель, крупная рыжая дворняга непонятных кровей, но с заметным участием немецкой овчарки, умница и превосходный охранник. Мог бы сдать экзамен по защитно-караульной службе на «отлично», просто никто не просил. Дрессировал собаку Геннадий, скорее, для порядка. Звали ее оригинальнее некуда — Пес.

— Генка хотел назвать щенка просто Собака, — сказал главред. — Но догадался, что с такой кличкой неудобно работать. Мы научили Пса делать «выборку из строя» просто для развлечения, веселить народ во дворе. Пес никогда не ошибался. Теперь это пригодилось. Все пригодилось. Гена привел Пса на следующую жертву, и тот взял след. Потерял его на трамвайной остановке, но это было уже не принципиально. Он объяснил Псу, что дело очень серьезное, и был уверен: Пес запомнит запах накрепко.

Марина всхлипнула.

— Извините… Я просто сейчас представила… Как он говорит с собакой, а та кивает в ответ… Ой, не могу… Что-то я совсем расклеилась.

— Ничего удивительного. Ты говорила с ним этой ночью. Ну, с Псом. Я сам едва держусь. Это ведь я принес его в дом.

— Пока все не заплакали — продолжаем, — сухо произнес Кузьмин. — Весной семьдесят шестого, предположительно на одиннадцатой жертве, Вахрушев в одиночку взял маньяка. К несчастью, плохо взял. Тот мало того, что успел далеко уйти от места преступления, еще и сбросил орудие — опять цепь. Вдобавок, он сопротивлялся, и Пес оставил ему шрам через всю рожу, а Вахрушев жестоко избил, до потери сознания. Там еще неизвестно было, кто кого одолеет — парень оказался здоровенный. Парень, двадцать три года.

Вахрушев сгорел на этом деле.

Он уже здорово всем надоел, его больше не любили, да и характер у него испортился за последний год. Теперь он превратил в котлету подозреваемого, а тот все отрицал. В ментовке люди опытные, сразу увидели, что парень — их клиент, но за ним ничего не было. Чистенький. Обычно у таких типов за плечами хотя бы хулиганка. Нападение с попыткой изнасилования или еще что-то в этом роде. У этого ничего. И еще особенность. Когда психов берут, те довольно быстро колются и вываливают все подробности обо всех своих преступлениях. А эта сволочь вела себя предельно нагло, качала права и катила бочку на Вахрушева. Не знаю, стоит ли упоминать… Скажем так, Вася, не для протокола. Гена намекал, что парень — из очень влиятельной семьи. Мы просто, кроме намека, не имеем ничего. Но, похоже, у этого молодого человека было преимущество, недоступное рядовым психам, — он в принципе не привык и не умел бояться. Ему всегда все сходило с рук. А теперь его собакой покусали, морду попортили — и он горел желанием Вахрушева посадить. И чудом, в общем, не посадил. Мы понятия не имеем, на каком уровне разруливался этот инцидент. Но молодой человек отправился домой к мамочке, а Вахрушев загремел из ментовки.

— Он даже не запил, — сказал главред. — Просто осатанел. Такая холодная решимость довести дело до конца, неважно каким образом… Мне страшно было. Он твердил: это Ижевск, мы крокодилы, мы уродов жрем. Тут уродам не место.

— Геннадий открыл на маньяка охоту частным порядком. Он был уверен, что парня уберут из города, и тот еще черт знает чего наворотит там, где к его появлению совсем не готовы. Маньяк получал огромную фору по времени. Сколько будет жертв, поди угадай. Но Гена рассчитывал, так сказать, на прощальный выход. Маньяк ведь захочет доказать себе, что победил и может творить что угодно совершенно безнаказанно… Через месяц Гена застукал его в парке Кирова.

Парень учился на своих ошибках, помимо цепи у него был топор, и он тяжело ранил Пса. А еще у него теперь был мотоцикл. Гена водил отменно, догнал его на плотине и сбил. Но сам неудачно свалился и влетел головой в ограждение. Маньяк поднялся и уехал. Пес кое-как приковылял к плотине, но до тела хозяина уже не дошел. Говорят, он страшно выл, почти кричал. И упал рядом с мотоциклом. Так их и нашли.

Вася шмыгнула носом и спросила:

— Там разве не было сторожки тогда?

— Была. Охрана сразу вызвала милицию, но сама ничего толком не разглядела. Или ее заставили не видеть, кто знает.

— Плотина, — сказал главред. — Сердце Ижевска, его смысл. Дак че, тебе, Леша, не интересно, кто живет в пруду. А кто живет в плотине?

— Пустой разговор, — Кузьмин покачал головой. — С тебя хватит того, что я во все это верю? И не пытаюсь рационализировать?

Главред молча кивнул и налил себе еще.

— Говоря по чести, большего я не имею права желать. Ладно, закругляемся. Погибших мы похоронили — нам сказали, что это банальная авария, — мотоцикл я забрал. Он простоял в гараже ровно одну ночь — его угнали. Очень аккуратно, открыв замок и навесив обратно. Я грешил на отца: тот видеть больше не мог этого «пса». Вообще не любил мотоциклы, а когда погиб Гена… Взял с меня слово, что в жизни не сяду на два колеса. Я купил «ижа» только когда умерли родители. Скоро, очень скоро…

— Тот мотоцикл, пес-призрак, каким мы его знаем, появился тем же летом, — продолжил Кузьмин. — Кстати, ему так и не дали клички, его с самого начала звали в городе просто «мотоцикл». Иногда он исчезал на пару-тройку лет, но обязательно возвращался. Постепенно вокруг него сложилась некая субкультура — все эти гайки и свечи.

— Ну скажи, скажи! — попросил главред.

— Хочешь, чтобы я тоже разревелся?

— Не прикидывайся каменным.

— Так я не каменный и никогда им не был, — просипел Кузьмин и поспешно налил себе коньяка. Быстро выпил. Откашлялся.

— Гайки привязывают на Долгом мосту потому, что я не могу ходить на плотину. Меня оттуда вышвыривает. Физически. Не знаю, кто или что живет в плотине. Но с тех пор, как погиб Генка, я там… Не могу находиться. Поэтому, когда я выдумал гайки и свечи, гайки пришлось на Долгий мост перекинуть. И саму легенду отодвинуть от плотины. Так, чтобы плотина не упоминалась.

— Так это вы… — прошептала Вася восхищенно.

— Да, это я придумал. Отплатил Генке, которому по гроб жизни обязан. Генка придумал меня, а я — вот так. Стыдоба. Молодой был, глупый.

— Да что же тут стыдного? — удивилась Марина. — Потрясающе! Вы… Вы замечательный!

— Это ты еще не знаешь, какой он замечательный!

— Дак че стыдного — масштаб, — отрезал Кузьмин. — Непонятно? Долго объяснять. Забудьте.

— Пять рублей, — сказал главред.

— Опять я на работе. Всегда на работе. Когда это кончится?

— Никогда. Репортер — это пожизненно.

— Завтра отдам, нет мелочи. Ну и… Да, важное. Гайки не я снимаю с перил. Собирался-то сам, а черт знает, кто их таскает. Ну и наконец… Мы по мере сил отслеживали убийства в городе. Профессия здорово помогла. После гибели Генки здесь не было местных серийников, только заезжие. Их всегда ловили быстро, и убивали они не в лесных зонах. А то бы им мотоцикл помешал. Ну, мне так кажется.

— А этот придурок, который нападал на женщин в Индустриальном? — вспомнила Вася. — Его по собственной собаке еще опознали.

— Во-первых, он никакой не маньяк-серийник, а тупой придурок, много раз судимый — кражи, вымогательства, убийства. Во-вторых, мотоцикл зимой спит, в-третьих, обрати внимание, чем все кончилось. Этот кретин выгуливал свою псину, кинулся на женщину в лесополосе, та закричала, он убежал с такой скоростью, что собака отстала. Полицейским осталось пойти за ней следом, молодцы ребята, соображают…

Позвонили в дверь. Все посмотрели на часы, потом недоуменно переглянулись.

— Кому не спится в ночь глухую… — пробормотала Марина и пошла открывать.

— Откройте, полиция, — буркнул главред.

— Ну давай накатим, пока нас не повязали, — сказал Кузьмин.

В прихожей неразборчиво бормотали, потом раздался звонкий смех. Появилась Марина, зажимая рот ладонью. За ней вошел Иванов, очень серьезный.

В руках у него была внушительная охапка роз и бутылка коньяка.

— Хочу при всех, — заявил он. — Дорогая Марина, я вел себя с вами как последний идиот. К несчастью, со мной это бывает от смущения. Я, если честно, очень застенчив. Особенно стесняюсь перед такими красивыми девушками. Примите мои извинения и этот скромный дар. Уфф… Вот.

Мужчины зааплодировали.

Иванов поклонился и нервно зевнул.

— Если хочешь спать, диван — вон там, — сказала Марина, забирая цветы. — Отдыхай, горе луковое. Успеем еще поговорить. В ближайшую пару дней меня вряд ли убьют.

И чмокнула Иванова в щеку.

— Вас не убьют, я прослежу, — пообещал Иванов, заметно краснея. — Кстати, пока не забыл. Мне поручено вам передать… — он повернулся к главреду. — Угнали мотоцикл ваш. Испарился со штрафстоянки. Как выехал, никто понять не может. Объявили в угон, будут искать, но шансов, думаю, мало.

— Он ко мне не приедет, как думаете? — спросила Марина у главреда. — Я бы так хотела… Ему у меня будет очень хорошо.

— Приедет… К кому надо, — буркнул главред. — А как дальше, не знает никто.

— Я просто боюсь, что он…

— Вот Алексей Андреич считает, что он, когда выполнит свое предназначение, исчезнет, — сказала Вася и снова шмыгнула носом. — Очень грустно. Я не хочу.

Кузьмин неопределенно пожал плечами, опустил глаза и отвернулся. Видимо, он тоже не хотел, чтобы мотоцикл исчез.

— И я не хочу, — сказала Марина.

— И очень хорошо. И не хоти. Чем сильнее будешь не хотеть, тем больше вероятность, что сложится по-твоему. Это ведь и в обычной жизни так.

Иванов перевел взгляд с Марины на Васю и обратно, потом внимательно посмотрел на главреда.

— Чего уставился? Это Ижевск, — сказал главред.

*****

Мотоцикл настиг его поздно вечером в нескольких шагах от плотины. Крупный пожилой мужчина с пухлым детским лицом и приметным шрамом во всю щеку шел к плотине по набережной, когда за его спиной будто из воздуха соткался оранжевый «пес». Свидетели уверяли, это было именно так: сначала раздался вой мотора на высоких оборотах, потом задрожал воздух и появился старый «Иж». Он мчался пулей. Мужчине стоило бы прыгнуть в воду, а тот бросился вперед — рассчитывая, наверное, свернуть на тротуар плотины и укрыться за крепкой чугунной оградой. Ему не хватило пары метров. Мотоцикл привстал на заднее колесо и передним врезался жертве в крестец. Мужчина, раскинув руки, взмыл над «зеброй» пешеходного перехода и в самом конце ее рухнул, точно в бордюрный камень головой. Мотоцикл проехал по распластанному телу, резко затормозил, развернулся, снова набрал скорость и, использовав в качестве трамплина небольшой газончик, фантастически метко прыгнул задним колесом человеку на шею. Снова затормозил, торжествующе — именно так уверяли люди, — погудел и умчался по плотине неизвестно куда.

И самое поразительное: никто, ну совсем никто не разглядел седока.

Кузьмин примчался на плотину через два часа после события, когда тело уже увезли и разъехалась полиция. Под мышкой он держал здоровенный болторез.

— Чтобы и духу этой гадости здесь не было, — объяснил он главреду. — Откушу и в пруду утоплю. И пусть кто-нибудь скажет, что я вещдок угробил.

Главред стоял на набережной и умиротворенно обозревал горизонт.

— А нету гадости, — протянул он лениво.

— В смысле?

— Пять рублей, — сказал главред.

— Задолбал! — рявкнул Кузьмин.

Он бросился на плотину, пробежал по тротуару, осмотрел перила, едва не обнюхал их — и встал. Помахал издали главреду болторезом. И не спеша вернулся.

— Представляешь — отпустило.

— Почему я не удивлен?

— Так где?..

— Ветром сдуло, — сказал главред. — Испарилась. Ушел наш песик — и гайку с цепью аннулировал. Странно, что ты не догадался. Плохо верил, значит.

Кузьмин посмотрел на свой металлорежущий инструмент.

— Две с половиной тысячи, между прочим. А мог бы пропить. И что мне теперь с ним делать? На стену повесить и любоваться?

— Чек — в бухгалтерию, оплатим. Но с одним условием. Как получишь деньги…

— Пропьем! Без вопросов. Господи… — Кузьмин закрыл глаза. — Что же теперь будет. Сорок лет. Сорок лет я ждал. И все кончилось. И он за Генку отомстил. А как дальше, не понимаю.

— Ты отомстил. Сколько ты сделал, чтобы в мотоцикл верили?

— Не говори ерунды. Мало сделал. Непростительно мало. Это все он, рыжая псина. И город, наш волшебный город. И девчонки наши, красавицы. Но как мы теперь без него — не представляю. Ведь такой кусок жизни…

— Оглянись вокруг, город никуда не делся. И девчонки еще красивее, чем были. А мотоцикл… Ему виднее. Ему решать.

У Кузьмина в кармане зазвенело, громко и настойчиво.

— Может, он как раз звонит, — сказал главред.

Кузьмин уставился на старого товарища, не понимая, шутит тот или нет.

А главред был спокоен, абсолютно спокоен.

— В смысле?!

— Достань трубочку и нажми кнопочку, — протянул главред ласково. — Чего ты как маленький. Не видишь — мне хорошо. Наконец-то хорошо. Я наслаждаюсь жизнью.

Звонок оборвался. Кузьмин достал телефон.

— Вася. Сейчас перезвоню, пусть Марину порадует. Они ведь еще не знают, наверное. Ты им не говорил? Ну, я сейчас.

— Трудные времена настали для Иванова, — заметил главред. — Как он ее теперь провожать с работы будет, под каким предлогом? Она девица крайне самостоятельная. А он стеснительный.

— Врет он, как сивый мерин, на самом деле тот еще нахал… Василиса! Да, привет! У Марины? И ей привет! Слушай, тут такие новости…

Кузьмин осекся. Обратился в слух.

Главред смотрел на воду и улыбался.

Кузьмин, продолжая слушать, медленно поворачивался к нему — рот приоткрыт, глаза шальные.

Лучше бы Марина жила в частном секторе, подумал главред. У нее прихожая маленькая, двухметровый «пес» там не поместится. Он, конечно, умеет проходить сквозь стены, но только в призрачном состоянии. И куда его? Значит, в комнату. Ладно, потом как-нибудь разберутся. Это сейчас не главное.

Он посмотрел на часы. Нормально, еще не везде закрыто.

Кузьмин молча запихивал телефон в карман — и не попадал. Кажется, он временно потерял не только дар речи.

— Пойдем, дружище, — сказал главред. — Еще успеем купить ему коврик. Я бы взял рыжий. Чтобы в масть. А ты как думаешь?

Забрал у Кузьмина болторез, взял под руку, повел с набережной. Кузьмин мотал головой, хлопал глазами, потом засмеялся и долго не мог остановиться.

— Чейта ты? — спросил главред ехидно. — А я тебе говорю — верить надо.

И добавил таким тоном, словно все сейчас объяснит.

— Потому что Ижевск.

Оранжевый мотоцикл услышал это через стены и километры — и завилял хвостом.

© Олег Дивов, 2016

Фото: Наталья Напольских
"Открытка из Ижевска" - иллюстрация, созданная художником Натальей Напольских по мотивам рассказа Фото: Наталья Напольских ©

Наши партнеры

Наверх
Вниз